Андрей Смирнов в Воронеже: «Горжусь, что Абрамович, посмотрев мой фильм, не спросил, куда я дел его деньги!»

1 ноября в воронежском кинотеатре «Спартак» известный режиссер Андрей Смирнов, автор культового «Белорусского вокзала», представил свой новый фильм. После 30 летнего молчания.

Драма «Жила-была одна баба» об ужасах, которые выпали на долю нашего крестьянства в годы Первой мировой и гражданской войн, получилась реалистичной, тяжелой. Недаром от момента замысла до начала съемок прошло 20 лет! Заметно, что на картину потрачено шесть миллионов долларов...

«Не знаю, будет ли смотреть «Бабу» аудитория, воспитанная на Шрэке»

- Я этот фильм сто лет делал! Замысел-то родился в декабре 1987 года, когда замаячила реально отмена цензуры. Тогда я и подумал, что можно попытаться взяться за эту тему. Нет ни одного сословия, где за годы советской власти не был снят самый активный слой, но никто не пострадал так, как крестьянство и духовенство - те слои, на которых держалась Россия. Да, великую культуру создавали дворяне, но она делалась на почве оригинальной российской ментальности. А эта ментальность организовалась не из царской власти, а из крестьянского образа жизни и православного воспитания.

Однако за 74 года советской власти не написано ни одной литературной вещи, кроме «Тихого Дона», где было бы рассказано, какой была революция и гражданская война просто для крестьянской семьи. Мы с вами - результат геноцида, - объяснил свой интерес к теме Андрей Сергеевич. - Вот всякие «патриоты» пишут про мой фильм, что я спустил Россию в унитаз, что это поклеп на русский народ, что «Смирнов со злорадным наслаждением рисует портрет народа-урода». Пусть они почитают портрет народа у Чехова, там картины деревенской жизни пострашнее. А еще есть деревенские рассказы Бунина, которые очень четко фиксируют состояние деревни после первой русской революции...

Будут ли смотреть картину современные зрители? Конечно, я понимаю, что аудитория воспитана на Шрэке. Но я сказал, что хотел сказать. У меня в массовке и эпизодах снялась практически вся центральная Россия. И надеюсь, пусть это не прозвучит самонадеянно, у картины будет долгая жизнь, как у других моих фильмов. «Белорусскому вокзалу» в этом году 40 лет было. И его еще столько же будут смотреть.

На съемках фильма. Слева направо: Дарья Екамасова, Алексей Серебряков, Андрей Смирнов.

Тамбовские бабки регулярно баловали свежей самогонкой

- Местные жители тамбовских деревень, где вы снимали большую часть фильма, вам помогали? Может, еду домашнюю приносили? - поинтересовалась «Комсомолка» у режиссера.

- А как же! Но не едой, конечно, еда у нас своя была. Эти бабки из деревни Кривополянье замечательно сыграли! - ответил режиссер. - Они считали, что это про них. Они душу вкладывали. Летом снимать тяжело – солнце, мы начинали рано утром, заканчивали, когда солнце скрывалось. 12 часов стоять - небольшое удовольствие. Конечно, мы подружились. Каждый раз, как мы приезжали снимать, ко мне обязательно подходила какая-нибудь бабка со словами: «Сергеич, вчера гнала!» и подавала бутылку отличного самогона. В кадре, конечно, был не он - вода с молоком.

Конечно, с крестьянами было много проблем – обязательно кто-нибудь глянет в камеру или улыбнется в неподходящий момент. Приходилось их отлавливать и выгонять с площадки. Но их лица очень много добавили фильму, в частности, финальной сцене расстрела заложников. На второй день этой съемки выстраиваю артистов, а наша приятельница баба Маня, которая в картине пела, привела свою тетку - бабу Катю 92-х лет (голова, кстати, у нее ясная). Та постояла полчаса, а потом говорит: «Сергеич, вон тот бородатый - как мой папаня. Он стоял тут, мне четыре годика было, когда его здесь шлепнули».

«Шевчук яркий актер, его любит камера»

- В вашем фильме снимался Юрий Шевчук и «Глухарь» Максим Аверин. Не опасались, что их медийность не даст зрителям поверить в историческую достоверность?

- А чего бояться? Если артист хороший, он встроится в ткань фильма нормально. Мне кажется, Аверин у меня совсем другой, чем в «Глухаре». И Шевчук не только поет, но и несет собой образ крестьянского вожака. Шевчук очень талантливый человек, яркая личность, в кино же это главное - чтобы человек из себя что-то представлял. Потому что камера видит то, что мы не видим глазом. Есть некий неопределенный слой, если хотите, мистическая, таинственная какая-то особенность у пленки, которую кинематографисты чувствуют. Цифра видит одно, а пленка что-то еще прибавляет.

Юрий Шевчук быстро вжился в роль антоновского агитатора.

- У вас в титрах перечислены имена нескольких известных людей...

- Там кроме государственных инвесторов перечислены четверо – Роман Абрамович, Виктор Вексельберг, Альфред Кох и Владислав Сурков. Я с гордость могу сказать, что все спонсоры видели фильм и не один не сказал:«Куда ты дел мои деньги?»

- Помогала ли вам в работе над картиной ваша семья?

- Моя жена – просто гениальный продюсер картины. И хоть в титрах она где-то далеко, но ее помощь не оценима. На ней лежало самое тяжелое: она считала деньги, те шесть миллионов долларов, которые ушли на производство картины – государственные, средства спонсоров. Их нужно вовремя положить в банк, чтобы наварить какие-то проценты, вовремя заплатить этой студии, той, и так далее. Вся эта работа легла на нее, и продолжает лежать, потому что еще идет печать копий, прокат – возни на несколько месяцев точно. Младший сын, ему 20 лет, работал несколько месяцев помощником режиссера. Старший занимался своим кино, но все меня морально поддерживали! Моя мама Гергинья Генриховна, в прошлом учительница музыки, дожила до этой картины, хотя последние три года жаловалась, что помрет - ей 97-й год. И даже посмотрела ее.

Российское кино может исчезнуть через 10 лет

– Вы 30 лет не снимали. Сегодняшняя ситуация в кино вам больше нравится?

– Конечно, не сравнить нынешнее положение: я первый раз в жизни сделал картину, которой не касалась рука цензора, я убрал из нее то, что посчитал нужным сам. Но положение в российском кино абсолютно катастрофическое: сегодня прорваться на экран практически невозможно. Моя картина стоила 6,5 миллионов долларов. При такой огромной стране дайте мне 200 кинотеатров на месяц, и я не только отбил бы эти деньги, но и заработал бы. Но об этом не может быть и речи. У нас арт-хаус (я ненавижу эти англицизмы, то, что раньше называлось авторским кино) сегодня представлен целым рядом талантливых имен. Это и Балабанов, самый, пожалуй, яркий мастер этого поколения. Еще Борис Хлебников, Алексей Попогребский, Алексей Герман-младший. Я могу десятка полтора имен назвать. Но это кино практически не видит зритель.

Прокатчикам вообще не интересны отечественные фильмы. Весь интерес продюсеров – заполучить государственные деньги и по возможности дешево снять картину, чтобы положить большую их часть в свой карман. Я убежден, что пока все люди, связанные с кино (владельцы кинотеатров, дистрибьютеры, прокатчики), которые дерутся друг с другом фактически за копейки, не сядут и не договорятся о том, какие меры защиты отечественного кино необходимы, не предложат это власти, то российское кино исчезнет через пять... ну точно в течение 10 лет.

Нину Русланову (слева) в роли не отличить от статисток кривополянской массовки.

«Обаяние Федора Бондарчука я увидел в фильме моей дочери!»

- Когда вы снимались в фильме Андрея Звягинцева «Елена», в качестве актера, вы что-то привносили в его работу или послушно исполняли его волю?

- Конечно, я послушный исполнитель. Нет послушнее артиста, чем режиссер. Я не понаслышке знаю, что фильм в голове только у одного человека – режиссера. И Звягинцев - замечательный мастер.

- Как вы относитесь к фильмам, основанным на произведениях вашего отца про Бресткую крепость?

- Я не видел докфильма «Брест. Крепостные герои» Алексея Пивоварова. А что касается картины «Брестская крепость» Александра Котта, мне кажется, что там первые 40 минут просто блестящие. Такого начала войны, как в этой картине, в советском кино, пожалуй, не было, я об этом и режиссеру сказал. Серьезная картина, правда, вторая половина фильма мне нравится меньше – там сценарий начинает сбоить.

- Что будете дальше снимать сами?

- Это провокационный вопрос. Дайте пережить эту картину - все-таки у меня возраст. Так далеко не загадываю. Ну какие-то мысли всегда есть.

- Вас дочка Авдотья Смирнова к себе на передачу «Школа злословия» приглашала?

- Ну вы даете! Что ж дочка мне будет провокационные вопросы задавать? Хотя начальство предлагало. Это была очень интересная программа, когда они начинали, но, по-моему, передача доживает последний сезон. Я уже давно ее не смотрю, сколько можно?

- Как вы вообще относитесь к творчеству дочери, ее фильмам?

- По-моему, у нее замечательная комедия «2 дня» получилась. И вообще последние работы дочки мне глубоко симпатичны. Потому что в этой дырке между артхаусом и мэйнстримом, а хорошее кино как раз должно быть посередке – оно должно быть интересно зрителю и одновременно иметь высокую изобразительную культуру, так вот как раз Дунькина картина там, где надо. Я смотрел ее дважды - на «Кинотавре» и в кинотеатре, мне очень понравилась реакция публики. А что касается Федора Бондарчука – это, кажется, лучшая его роль в кино из того, что я видел. Я никогда не знал, что у него такое значительное мужское обаяние.

- А вы спорите с дочкой?

- У нас скандалы, конечно, бывают, как в любой семье, но не по творческим вопросам...

Смотрите фотогалерею со съемок фильма >>>