Вячеслав Зайцев в Воронеже: «Печально, что пришлось уйти из «Модного приговора!»

Маэстро побывал в Воронеже на Международном фестивале дизайнеров «Губернский стиль». Зайцев пришел против обыкновения не в сюртуке, а в неформальной красной клетчатой рубахе. Почему мэтр в этот раз изменил своей элегантности, а также о много другом известный дизайнер рассказал «Комсомолке».

«Я до 50 лет был голодным!»

- Мы ожидали вас при параде, в красивом сюртуке. Почему вы сегодня в простой рубашке, это мода такая? – спросили мы мэтра.

- Я в сюртуке приехал. Просто у вас очень жарко. Я чувствовал, что просто погибну в нем. Это вам в платьишках хорошо. А в рубашке приехал потому, что был в ней в Лондоне, а домой заехать не успел, прямо из аэропорта сразу к вам. Купил ее в Париже, а красную - потому, что это мой любимый цвет, он ближе к народному. От него идет энергетика большая. Еще я люблю белый цвет. Это идет из детства. Он ассоциируется у меня с маминым постельным бельем. Когда я был мальчишкой, она меня заставляла снимать его с веревки, оно было такое ломкое, хрустящее, душистое – пахло морозцем. Это было так классно. После этого я очень люблю белый цвет и привык окружать себя им. На белом фоне всегда трудно сделать фотографии: такая съемка считается высшим пилотажем - малейшая неточность моментально вопиет. Я, например, не могу есть, если сгущенка на столе стоит в банке синего цвета – я это не могу видеть! Я должен перелить ее в белый молочник! Чтобы получить удовольствие от созерцания. Так и вкуснее становится. Я в этом плане человек очень щепетильный. Хотя казалось бы – откуда? У меня не было врожденного вкуса. Я родился в простой семье. Мама была скромной, милой женщиной, она не позволяла себе безвкусицы. Но вырасти на хороших хлебах было нереально - вокруг царила жуткая нищета и грязь. Мама работала уборщицей и прачкой. Помню, что я до 18 лет ходил в обносках. Поехал учиться в институт в Москву в потертых брюках. Потом стал приобщаться к искусству - пропустил через себя все лучшие образцы ушедшей цивилизации по живописи, графике, рисунку. Рисовал и одновременно впитывал в себя культуру. И потихоньку вырос. Надо просто стараться стать лучше. Стремиться к красоте. Окружить себя гармоничными вещами.

- Судя по вашей жизни, художник и в правду всегда должен быть голодным?

- Зайка, это совершенно точно! Я до 50 лет был голодным. Пока не стал получать нормальные гонорары. В Париже. В России так и не получил ни разу. Голод заставляет собраться, потому что когда ты сытый - расслабляешься. Я и сейчас не могу сказать, что я уж очень сытый. У меня есть возможность быть таким, но я не могу себе позволить, потому что у меня на себя времени нет. Я про таблетки-то забываю, которые нужно каждые четыре часа принимать, так я сильно занят. Просто мне интересно жить полной жизнью. А думать о болезнях не хочется. Потому что так много интересного вокруг и еще чувствуешь огромный потенциал, и хочется делать-делать-делать. Но физически так устаешь, что порой падаешь от усталости. Но это я могу себе позволить только дома. Больше нигде. Как бы ни было хреново на душе, все равно я должен быть всегда в форме. Это уже привычка.

«У мужчин появилось желание выглядеть «цветастее» и моложе»

- Не собираетесь сделать спортивную коллекцию к Олимпиаде в Сочи? Вы же делали одежду для открытия Олимпиады-80 в Москве, фигуристов одевали…

- Некогда. Я сейчас сотрудничаю с известным российским льняным концерном. У нас же в плане материалов одно «золото» осталось – лен, хлопок-то исчез. Они выпустили интересную коллекцию тканей сезонов 2012-го. А я разработал ряд рисунков, по которым будут выпускаться эти ткани - горохи, крупный и мелкий, клетки. Это будут ткани-компаньоны четырех цветов – желтого, красного, синего и белого, которые можно комбинировать друг с другом. Я сейчас над этим серьезно работаю, а от всего другого отказываюсь.

- Знаю, что вы очень любите работать с цветом – ваши коллекции всегда очень яркие, даже мужские. А мужчины «ведутся» на такие наряды, они же в основной массе консервативны?

В своей Лаборатории моды Вячеслав Михайлович открыл и дал зеленый свет в модную индустрию многим молодым дарованиям.

- Как ни странно, у меня появились клиенты, которые одеваются также, как и я. И это взрослые люди, серьезные клиенты. Из жаккарда даже свадебные костюмы заказывают. Недавно пришел ко мне редактор крупного издательства и сказал, что хочет помолодеть, у него жена молодая. Он пришел уже, сбрив бороду - похорошел, помолодел. Я его одел в мягкие туфли вместо традиционных. И он заказал у меня вещи спортивного плана, в стиле «кежуэл». Хотя обычно заказывал смокинги, фраки. Сейчас есть у людей желание выглядеть «цветастее» и моложе. Потому что женщины стали очень красивыми.

- Да, вы не раз повторяли, что женщинам нужно и дома одеваться как принцессам. А как же расхожая истина, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? В платье-то не наготовишься, не наубираешься.

- Ерунда. Я был в конце 70-х знаком с женой посла Швеции, часто бывал у них в гостях, потому что одевал ее. И она ходила дома и подавала обед при параде – в длинном платье. Я ей специально сделал домашние вещи - пижамы, халаты – из обычной павлопосадской ткани, жаккардов. Они были очень эффектными, все думали, что это нарядная одежда. Просто надо менять мировоззрение. Обычные ситцевые и фланелевые халаты, в которых ходят наши женщины, я считаю ужасными. Они делают любую фигуру бесформенной, просто унижают женщин! Почему мужики и уходят от жен. Дома нужно быть эффектной, потому что там самые близкие люди. И нужно стараться для них.

- Вы согласны, что шопинг обладает психотерапевтическим свойством – спасает от депрессии, поднимает настроение?

- Я очень люблю шопинг. Приходишь купить что-нибудь одно, а сразу нравится и то, и это, и еще что-то. И все к месту. Вроде бы и необходимости в покупке нет, но когда видишь всю эту красоту, когда все стало в коллекциях согласованно и гармонично, думаешь – боже мой, на хрен я это сам делал, когда все можно купить. Я очень уважаю шопинг. Это для меня не культ. Но, если я иду с кем-то, я помогаю выбрать моментально. Настроение поднимается, уходишь с большими сумками.

«Я вживался в проблемы участников «Модного приговора»

- Не скучаете по «Модному приговору»?

- Нет. Когда я вел, было одно состояние. А сейчас, когда Саша (историк моды Александр Васильев сменил мэтра на этом поприще. – Ред.) ведет, у меня совершенно нет желания.

- Многие наши читатели в отзывах пишут, что вы вели очень искренне. И жалко, что ушли…

- Да, искренне вел. Саша искусственно это делает. Он не любит людей. И это самое ужасное. А я люблю людей. Я вел так, как общаюсь в обычной жизни, не думая, что я по ТВ выступаю, недаром я после первого года получил звание лучшего телеведущего. А он просто играет, отрабатывает деньги. А я с тех пор как ушел, все равно столько слов благодарности слышу от зрителей. Секрет в том, что я всегда стараюсь быть естественным. Просто у меня после микроинсульта проблема с голосом и дыханием. Это меня тяготит: я боюсь, что не смогу выговорить то, что хотел бы сказать. Поэтому мне сейчас запрещено давать интервью до конца года, волноваться – врачи запретили. Что-то там неприятное произошло с гипоталамусом. Поэтому как ни печально, пришлось уйти. Хотя мне легко было вести передачу, не смотря на то, что мы сидели там с 10 утра и до 11-12 ночи. Я с удовольствием это делал и дальше. Мне было приятно, я с радостью приходил в студию, потому что был в предвкушении встречи с новыми людьми. Я входил в их жизнь. Я с ними плакал и смеялся. Потому что я человек очень чувственный и чувствительный. И это было частью моей жизни. И печально, что мои поклонники сейчас меня не могут увидеть.

- Посоветуйте, что делать, если женщине идет платье и каблуки, а удобно ходить в джинсах и кедах. Как решить эту проблему?

- Надо терпеть. У меня приятельница в Лондоне, у нее с ногами тоже хреново. Но все равно она на приемы ходит в туфлях, а дома снимает их к чертовой матери, переобувается в домашние туфли на маленьком каблучке. Когда я был первый раз в Нью-Йорке в 1988 году, я очумел от ужаса, когда увидел женщину в крепдешиновом платье и в кроссовках. Хотя на молодых девчонках кроссовки могут интересно смотреться – если подобрать правильно носки, обыграть одежду. Все ведь зависит от того, насколько это будет гармонично. Сегодня выбор огромный – и туфли, и кроссовки любые можно подобрать, и платье и свитер, главное, чтобы все было согласовано. Главное, чувство меры и вкус. Тогда можно оправдать комфорт вещей - но только в согласовании с гармонией.

«Я простой трудяга, от перечисления титулов мне становится неловко!»

- Вас пригласили в Нью-Йорк, где будут чествовать как выдающегося русского художника. Французы вас называют королем русской моды, «красным Диором». Я понимаю, что с высоты вашего статуса, уже можно не обращать внимания на титулы, тем более, зная им реальную цену. Но все же - греют они душу?

- Я не обращаю на них внимания. Для меня это все смешно. Когда перечисляют мои титулы, мне даже неловко, становится не по себе. Я просто художник. Творчество – моя жизнь. Я так живу. Я простой трудяга и все. Я всем обязан провидению. Просто у нас принято – называть так, чтобы придать значимость. Но не дай бог, что случится – умру я также как большое количество талантливых людей, смерть которых прошла незамеченной. А пока при жизни получать эти титулы забавно. Единственное чему я очень рад и что меня поддерживает, и поднимает настроение – это когда люди подходят и говорят: «Слава, позвольте пожать руку, спасибо, что вы есть!» Это самое ценное для меня – когда при жизни ты стал нужным человеком, которого любят. Это самое главное, я думаю. А все титулы – это… случайность.

- Как вы относитесь к ситуации с Джоном Гальяно, который тоже всячески титулован, но его выгнали из «Диора» за антисемитские высказывания?

- Сложно сказать. Мне кажется, его просто изжили конкуренты. Слышали, как Карл Лагерфельд отрицательно прокомментировал? Сразу чувствуется, что он просто завидовал. Потому что Гальяно выбивал у всех фундамент из-под ног. Он очень талантливый человек, и я его очень люблю. Это выдающаяся личность в моде, как и ушедший раньше времени от нас Александр Маккуин, то два человека редчайшего таланта. Оба делали нереальные вещи. Настолько это все было эстетично, гармонично. Мне как художнику безумно интересно смотреть все, что они делали. Хотя Гальяно в последнее время пошел в отрыв, все что угодно стал себе позволять. Но он обладает потрясающей силой таланта, мощью, которая дана ему свыше. Печально, что «Диор» потерял очень большого человека. Это удар, потеря для моды. Но Гальяно еще засветится где-то…